Я колочу кулаком по белой стенке, я кричу скороговоркой: «Фред, мне плохо, мне сковано и безвыходно, я больше не могу», а он молча берет со стола кипу клейких разноцветных бумажек и черный фломастер.  «Фредди, говорю я и прирастаю пальцами к шершавым идиотским кремовым обоям, - я не нахожу замены и эквивалентов, я не знаю, как заменить себе этих людей, я каждый день жду их, я больше не могу!..», а Фред сосредоточенно смотрит поверх меня на занавешенное окно. Я уверена, что моё жалкое лицо не в фокусе, оно в блюре, на первом плане фотографии. Первый план - туманный и дымчатый. Моя последняя попытка: «Фред, это последняя стадия». А он что-то нетерпеливо пишет на листке, резким движением отрывает его и шлепком приклеивает к стене. «Стадия №1, попытка № 213». Спасибо Фред. Наотмашь. Теперь мне просто пусто.

Испекла сегодня пирог.  Назвала его Katherine Wheel.

Мама издала короткий саркастический смешок.

 - Вот уж не знаю, что вдохновляет больше - изысканный серафический профиль, бросающий отражение с экрана компьютера на твои расширенные зрачки, дымчатые нимфеточные затылки, растворенные в прохладном июньском утре, который ютится в моей памяти, фотографии плохого качества, но от этого еще более ценные, слова, сказанные в.в., от которых просто слезы на глаза наворачиваются - не знаю, правда, не знаю. Чтобы выследить, откуда берется вдохновение, нужно нанять опытного ищейку с великолепным нюхом и многолетним опытом работы. Кажется.

 
- Клея по локоть, пленка перед глазами и легкий сиреневатый дымок. Я смогу посмотреть через много-много лет и улыбнуться.

 - Это, возможно, глубочайший маразм, вертлявость и идиотизм.  Фредди, меня что на самом деле нет? Буквы прекрасны, мы любим буквы, тут решили зачем-то визуализировать.

Моя пылкая и страстная речь не обращена к представителям субкультур, сект и политических партий. В ней я говорю лишь о тех, кто отказывается от себя самого, только для того, чтобы не отличаться от соседа Гриши или Машки с Танькой с соседнего двора.

А гнев мой праведный проливается исключительно на тех, кто не в состоянии адекватно воспринимать людей со странностями и экстремально выраженной индивидуальностью.

 А что я, Фред? Я сижу, уткнувшись подбородком в колени, потягиваю клубничный коктейль, ем черничную шоколадку и слушаю вот что:  

запомни: ведь ты один, совсем и долго один.

временами ты приподнимаешься над 

холодным городом, спящим в пантагрюэлевой горсти.

здесь нет пожаров с габбиановских картин  -

здесь летом солнце, а зимою снегопад,

и стойкий запах безнадежности.

зачем ты здесь? чтобы снова бродить и бредить,

разглядывать окна, балконы, двери,

забываясь под  утро вереницей снов.

тебе ведь нечего здесь найти, тебе ведь

каждый второй городит ересь,

потрясая увесистой связкой слов.

кому ты верил - тому ты каждый свой одинокий вечер

приказываешь всходить на плаху, класть голову поперек

твоей острой обиды, злости и недоумения.

и воображаешь, как у него трясутся плечи,

припоминаешь каждую колкость и каждый упрек,

и в конце, по сценарию, он молит у тебя прощения.

всё заканчивается, термометры упали до нуля, итог -

твои любимые люди вдруг тебя предают

и становятся не лучше ржавых, ломаных грошей.

теперь все равно, что ты делаешь, переступая порог -

отныне с тобой делит сладковатый дешевый брют

лишь шепот, не предназначенный для чужих ушей.

Как хорошо просыпаться в полдень в тишине, которая заполняет твою комнату от пола до потолка, самой открывать занавески, так, чтобы зимнее солнце прыснуло тебе на лицо, залило твои волосы, лоб и кончик носа, принимать душ, пить прохладный чай, потом садиться и монтировать фильм, воплощая свои идеи в миллиарды пикселей.  Я постепенно вхожу в свое обычное состояние - мои резкие перепады настроения вылились в два дня неуемного веселья и теперь свернулись по-кошачьи где-то внутри меня, и их потным теплым пледом накрывает привычная рефлексия и меланхолия.

А еще mihei_15  прочитал с выражением моё стихотворение, записал, положил на музыку и прислал мне вот такую вещичку:

только не говори мне, что тебе хорошо в этой темноте - не поверю.

ночь складывается из черных кубиков, и я в этой мгле уже неделю.

и тишина, и вбитое кем-то в сознание, что «уныние - это грех».

уж кто-кто, а я этим грешу побольше всех.

и не выписывай мне советов, ни бумагу не изводи, ни пуль  -

во мне - от писем до памфлетов - дергается мелкий короткий пульс

не улыбнёшься, не скажешь слова, не попрощаешься - всё одно

я немножко еще помучаюсь и тихонько сползу на дно.

чуткий друг никогда не поверит фальшивой улыбке, неудачной отговорке -

он не дочитает до слов «мы крепко влипли», он всё поймет по заголовкам

он будет громоотводом от того, к чему тебя так влечет,

он просто обнимет тебя и носом толкнёт плечо.

Существует японская притча о трех обезьянах. Одна из них закрывает лапками свои глаза, другая — уши, а третья закрывает свой рот. Своим жестом первая обезьянка говорит: «Я не вижу зло и глупость». Вторая говорит: «Я не слышу зло и глупость». Третья: «Я не разговариваю со злом и глупостью».

romance_bizarre

мне в общих чертах знакома безнадежность -

«я больше не получу от тебя письма».

и все доказательства считаешь ложными

и врёшь сама.

ведь ты не имеешь крыльев, чтобы как птица ночью

пристроиться к опустевшему столу на террасе у берега моря,

холод в перьях баюкать,  а потом утром молча

сдохнуть от горя.

труп твой найдет мальчишка, выбежавший первым купаться,

приподнимет крыло, приложит ухо - тишина ему в сердце заронит

жалость; он не будет бояться -

он даже тебя похоронит.

я смотрю на небо, я кладу руки на бумагу,

и чувствую безнадежность перед красотой -

тебе нужны его письма, и он в этих письмах -

 твой.

я смотрю на тебя беспомощно.

я знаю безнадежность в общих чертах,

а ты ее чувствуешь кожей,

и даже встречаешь в  снах.

что же случилось такого, что больше ничего не болит -

на пустые зрачки натыкается то, что, например, во вторник

вызывало чувство, что я последний конченый душевный инвалид,

на руках поднявшийся со своей коляски на подоконник.

хочется знать,

почему безразличие к тем, кто ругает нас, столь нелюбимых ими, так удивляет,

почему они больше не вызывают гнева, судорог и презрительных смешков,

и хочется знать, почему они взводят курок и (им кажется, что) стреляют,

а я не прекращаю писать своих дурацких девичьих стишков.

хочется знать, где проходит грань между истерикой и клоунадой.

голос заполнил последний сантиметр комнаты - не кричи.

признаю, что словоизлияние в кровь - моя последняя отрада,

к сердцу поступают рифмы и оно стучит.

от сердца отделяется искренность в виде вещества,

что через слова обращается в перед собой исполненный долг.

со страниц на меня смотрит такая привычная и знакомая я.

как хорошо, что ты это читаешь и не можешь никак взять в толк.

Я, конечно, не ожидала от себя на экзамене такой прыти. А когда не ожидаешь - достигнутая цель в два раза слаще, она даже\дюже круто воодушевляет. Хожу сейчас, счастье как тягучий кисель из меня переливается, я его подбираю, ибо скромен, и хожу, под руки его подобрав - сгребла в кучу!

Но глупо мне думать, что предыдущая неделя прошла плодотворно - эта невыносимая тягучесть, ломкость тебя, шея болит, голова болит, ложишься в 2 часа ночи, просыпаешься к часу дня, еле-еле вытаскиваешь себя из этой рахатлукумной вязкой дремоты… Это, если перефразировать Бродского - «За рубашкой в комод полезешь, и день потерян» - «Почту проверить полезешь, и день…к чертям собачьим».. Ведь надо потом зачем-то зайти в контакт, потом в жж, потом опять на почту - авось, кто-то что-то прислал, потом снова в контакт, потом обновить френдленту… И так - замкнутый круг призывных ссылок, в поиске новой информации, который затягивает меня в эти жуткие экзаменационные недели. Пора бить стёкла в Париже, чтобы потом было с кем расплатиться (!)..

Поэтому, я хочу извлечь себя из этой каждодневной пакости хотя бы хорошими вдохновляющими фильмами. Составлю пополняющийся списочек тех, которые буду смотреть с завтрашнего дня. Вы тоже можете порекомендовать мне что-нибудь. (Это было бы очень кстати!) Фильмы типа «Лол», «Все умрут, а я останусь» и «Пила» я видела в гробу, раздавленном бетономешалкою.

Итак, моя компания до февраля.

1. «Время прощания», Франсуа Озон

2. «Пролетая над гнездом кукушки», Милош Форман

3. «Письма отцу Якобу», Клаус Харо

4. «Samotari\Одиночки», Давид Ондричек

5. «Мечтатели», Бернардо Бертолуччи (если будет настроение, хм)

6. «400 ударов», Франсуа Трюффо

7. «Мэри и Макс», Адам Эллиот (+\- , если найду)

8. «Адам», Макс Майер

9. «Луговые собачки», Джон Дайган
10. «J'ai tué ma mère», Ксавье Долан-Тадрос
11. ...

лучший день - потому что нет этих рябых,

глупых нескончаемых слов.

будто тебе рассказали про время отбытия

и ты готов.

будто прошлое уже ни твоё, ни моё - ничьё,

будто мир весь растаял и утек в никуда ручьём.

посмотри - вот оно, вдалеке, брезжит, струится - зябко,

утренняя мгла кутается в сизую косую морось,

раз, два, три - считай для себя секунды - в голос,

потому что время - это чья-то досадная опечатка,

потому что время - это расстояние, поделённое на скорость.

все забыли, но я ведь тоже сегодня ухожу -

и оттого руки мои купаются в потоке дрожащих струй,

я боюсь, и все видят, как я боюсь и дрожу -

и танцующий эпилептик посылает мне воздушный поцелуй.

и теперь все легко, все смеются, говорят про простые вещи -

скорбный мир, в котором ты жил, стал бесконечно мал.

только вот иногда, чтобы стало немного правдивей и легче

ты носишь траур по человеку, которым ты, когда мог, не стал.

это было записано не сегодня и даже не вчера, и даже не позавчера.

это вообще не было записано. Это не. это не. это не!

Все вопросы к Фредди.